Лелучи Морчадзе: Я тоже здесь!

«Я очень хочу отсюда уехать. Я тону, не могу дышать. Я несчастен. У меня такое ощущение, как будто подул сильный ветер, а я остался на улице”- пишет мне друг, которого родина оставила на произвол судьбы, поэтому и он думает о том, чтобы оставить любимый дом, семью и друзей. А я не могу придумать даже самое простое предложение, чтобы облегчить тот ураган, который бушует в его голове.

Сердце болит — мой друг несчастен. Его карантин начался гораздо раньше, чем кто-либо мог бы представить. Многие годы он живет в изоляции, словно птица в клетке, и этой изоляции не видно конца. Вирус, который бушует в нашей стране ( и не только в нашей), не поддается лечению подобно Ковид 19 и никакая вакцина не поможет. Поэтому сидит мой любимый человек в своей комнате без окон и думает, куда бежать.

Мой непоседливый грустноглазый друг родился в холодный осенний день, а спустя несколько лет родилась я. Мы подружились. Для меня и этого достаточно, чтобы оправдать наше рождение. Я не хочу, чтобы он куда нибудь уезжал. Он сильный. Я всегда могу на него положиться, он как крепкая стена, которую невозможно разрушить. Но помимо силы, которая видна извне, есть еще и его слабость, которую не разглядеть чужому взгляду. Мой друг несчастен и, возможно, в один прекрасный день он покончит с собой. «Причина нам неизвестна, мы ничего не замечали» — скажут другие, а ужасную правду будем знать мы, лишь несколько человек, но ничего не сможем сказать. И я хочу бежать из страны, которая его отвергла, чтобы меня не постигла та же учесть, и чтобы люди, пожимая плечами, не говорили – «ну, мы ничего не знаем, полная жизни девочка была. И для чего ей это понадобилось?».

Мой друг прекрасно понимает, что самое мощное оружие — это слово. Но оно, к сожалению, не доходит до ушей тех людей, которые используют против нас  не слово, а настоящее оружие, или какой нибудь тяжелый предмет, например, так хорошо знакомый мне стул. Поэтому мой друг не выйдет с транспарантами на улицу и не станет кричать, что эта страна принадлежит и ему тоже, что он жаждет свободы и устал прятаться. Исходя из данной ситуации, упрекнет ли его кто нибудь его в скрытности, неуверенности, в том, что он вечно оглядывается назад и не рвется вперед?!

Это одна из самых важных причин, по которой я пойду на марш солидарности. Голос моего друга должен быть услышан, и если он сам не сможет этого сделать, я буду тем человеком, который сделает это за него. Марш солидарности — это возможность встать рядом друг с другом, говорить о самых важных темах и о тех проблемах, с которыми почти каждый день сталкиваются квир-люди. Было бы неправильно упустить эту возможность.

Мы обязательно должны стать едиными. Это будет большим шагом вперед не только для квир-юдей, но и для наших друзей, для друзей наших друзей, для членов наших семей, для тех, кто нас поддерживают и в принципе для всех, кто хочет жить в равноправной и толерантной стране.

Previous Story

Дачи Шошитаишвили: Я тоже здесь!

Next Story

Нино Маисурадзе: Я тоже здесь!

Последние новости